Ведь я тебя не знаю, ты заставляешь сердце улетать как птиц стая.
И ты как солнце из мая, я словно лед таю.
Мои переживания, наперекор желаниям, глухое осознание, что я впадаю в отчаяние.
Его наверное больше увидеть не придется. Я вижу там за горами уже заходит солнце.

Эта ночь отпечатается в моей памяти, я была охвачена тем, что происходило. Круговорот событий не останавливался, я узнавала Криса и с другой стороны. Он ломал меня, но не в плохом смысле, я действительно доверилась ему и отдала ему все то, что осталось у меня. Не в моих правилах спать с кем попало, а сейчас я так хотела этого, просто быть с ним ближе, стать чем-то большим, чем просто разговоры и поцелуи. Я забыла о том, что произошло со мной после того, как он коснулся меня ладонью по бедру и провел ниже. Боль была и не утихала, когда он вошел в меня, плавно и осторожно двигаясь, заставляя меня прикусить нижнюю губу. Действительно больно, хотелось вырваться и сбежать, но я знала, что мне стоило расслабиться сейчас. Это произошло не сразу, но спустя пару мгновений я уже была раскрепощенной и совершенно окрыленной. Такое было со мной первый раз, когда парень думает не только о себе, когда ему важно, что чувствую я, когда он целует меня во время секса. Наши пальцы были переплетены, я крепко сжимала его руку и хотелось зарыдать от счастья. Я чувствовала то, что должна была чувствовать каждый раз, когда занимаюсь сексом. Была проблема лишь в том, что раньше был не любимый мною мужчина. Как я сейчас ясно осознавала то, что Дилан был никем для меня, что для него я была игрушкой, прислугой и джином "исполнителем желаний и прихотей". Какая поразительная разница меду бывшим уже парнем и тем, с кем я была сейчас. Счастливая случайность, просто подарок судьбы свыше. Мне бы научиться ценить такие вот послания, а не разбрасываться ими. Решено: завтра же говорю Дилану о том, что я его бросаю. Но мне будет страшно идти туда одной, кто знает, что придет в голову этому идиоту. Поэтому завтра попрошу Криса подождать меня в такси, рядом с домом Дилана, чтобы избежать еще худшего, чем было вчера.
Продолжая утопать в мягкости постели и наслаждении близости, я тихо постанываю, стараясь сдерживать бушующие внутри меня эмоции. Но так сложно сдержать искренность. Мы переворачиваемся, я была сверху, на миг беря в свои руки инициативу, но Крис не дал долго быть мне "у власти" и вновь утянул под свое тело, лишь заставляя выгибаться. По телу бежали мурашки, все ломило уже в сладкой истоме, грудь набухла и любое соприкосновение с кожей парня вызывало жгущее возбуждение, я начала постанывать громче, обнимая его руками и слегка впиваясь в его кожу на спине своими аккуратными короткими ногтями. Надавливаю на его тело, чтобы он ускорил темп и скрепляю губы в поцелуе. Мне так нравится целовать его, это словно нектар, которого мне не хватало и теперь я боюсь, что он закончится. Выпивать до дна, все это, все чувства, эмоции, у меня они лились через край. У Криса не было это так, я не видела подобно моему восторгу в его глазах, но я чувствовала, что он лучится радостью, словно выиграл главный приз в своей жизни. И пусть я не могу прочесть в его глазах ничего, кроме тьмы, мне достаточно ощущать его прикосновения, душой сплетаться с его, если она вообще у него существует. Сколько прошло времени - не знал никто из нас, наши тела были покрыты испариной, движения до идеальности верные, темп увеличивается и я больше не могу сдерживать свои стоны. Громче, прямо в его губы, еще громче, прижимаюсь к его телу, ближе, не теряя контакта. И вот финальная кульминация, я ощущаю, как внутри меня словно взрывается бочка с эндорфином, стон протяжный, громкий и я глушу его в поцелуе и этих мягких, с насыщенным вкусом горького кофе, губах. Наши тела неподвижны какое-то время, я тяжело дышу, не выпуская Криса из своих объятий, а вдруг это снова сон? Вдруг он сейчас испарится и я останусь одна? Но нет, он остается и ложится рядом, я накрываю нас одеялом, и кладу голову ему на плечо, утыкаясь носом в его шею. После секса этот запах, охмеляющий получше любого алкоголя, стал только сильнее и я не могла прийти в себя, очнутся от дурмана окутавшей меня эйфории. Мне не верилось, что с сегодняшнего дня все изменится, возможно я стану хоть немного счастливее.
- Спасибо. - Это единственное, что я могла сейчас произнести. Я так сильно устала, вчерашнюю ночь я почти не спала, а до сегодняшней еще много времени и так не хотелось уходить от Криса, не хотелось даже шевелиться, чтобы не спугнуть его. Поэтому я прижалась поближе, обнимая одной рукой и закрыла глаза, не позволяя отодвинуться или встать. Я не хотела, чтобы все вот так закончилось, чтобы он просто ушел и забыл обо мне, как это может быть в перспективе. - Останься со мной сегодня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил. - Мне впервые стало страшно потерять кого-то, несравнимо с ощущениями до встречи с ним. Сейчас я действительно боялась того, что может произойти, что одноразовые отношения из фильмов перетекут в реальность. Поэтому я попросила его и не дожидаясь ответа, просто погрузилась в глубокий сон. Видимо мое психологическое и физическое состояние оставляло желать лучшего.
Я просыпаюсь от того, что мне чертовски холодно, все тело бьет озноб. Неужели я забыла закрыть в комнате окно? Нет, когда я открываю глаза, то все как было, только на улице глубокая ночь и в постели я одна. Сажусь в кровати и оглядываюсь: ни единого признака того, что Крис был здесь. Может правда сон? Но тут я чувствую запах его парфюма, мое тело пропитано им, а значит мне это не приснилось и все взаправду. Но суровая реальность стирает улыбку с лица: ни записки, ни смс-ки, ничего. Он просто сбежал, а я была такой дурой, что поверила ему и решила, будто это не легкая интрижка. Хотя чего я ждала? Я знала его одни сутки, вряд ли бы мы жили долго и счастливо, не зная друг о друге ничего. Что ж, такова моя судьба и я ничего не могу с ней сделать, если суждено быть одной, то придется смириться. Я натягиваю нижнее белье, накидываю футболку и с телефоном в руках, иду на кухню, там где все началось. Отмахиваюсь от воспоминаний и замечаю, что у меня семь пропущенных от Дилана и одно голосовое сообщение, два пропущенных от его мамы. Часы показывают ровно четыре утра, я не решаюсь звонить матери Дилана в такое время, она еще может подумать, что я больная на всю голову. Наливаю себе кофе, обходя разлитый латте по полу - приберусь потом, и сажусь на стул, слушая, что же мне оставил за сообщение мой бойфренд.
"Эй, Шел. Слушай, я тут подумал... Ну в общем, я не обижаюсь на тебя. Ты же не виновата в том, что ты красивая и другие парни хотят тебя. Я... я думаю, что ты должна приехать ко мне сегодня. Я прощаю тебе это все и жду. До встречи, малыш."
Сказать, что я была шокирована - ничего не сказать. Крис вчера открыл мне глаза на то, кто я для Дилана и как он "нуждается" во мне. Сейчас я все услышала собственными ушами и ужаснулась, неужели я столь долгий срок терпела подобное обращение? Мне психушку нужно было вызвать. Пытаюсь понять, какого черта вообще происходит, как разобраться в своих чувствах, я на автомате поднимаю трубку мобильного, который затрезвонил на всю квартиру. Первое, что я услышала на другом конце провода, это громкие рыдания, несвязную речь, но голос я узнала: мама Дилана. Что случилось такого, что она звонит мне в 4 утра и рыдает? Неужели с Диланом что-то случилось?
- Мисс О`Брайен, успокойтесь. Я не понимаю вас! Что стряслось?
- Дилан...Господи... Дилан! Мы...мы с отцом отправили сегодня ночевать к нему...его сестру. А она... она приехала поздно, где-то...в час ночи... и ей никто не открывал. Но мы дали ей ключи, мы же знаем, что Дилан любил погулять.
- Любил? Почему вы говорите о нем в прошедшем времени? - Сердце сжалось и я просто обмякла на стуле, с силой сжимая трубку мобильного, кажется, что я сейчас могу потерять сознание.
- Потому что он мертв, Шелли! Мой мальчик мертв! - Снова рыдания, а я не могу поверить своим ушам. - Его сестра нашла, он лежал в своей кровати, весь в крови, порезах и ранах. Мой сын.... Мы собираемся хоронить его завтра, пусть ищут его убийцу, но мы должны завтра попрощаться с ним. Я хотела тебе сообщить это...
[float=right][/float]Я оглохла. В этот самый момент я ничего уже не слышала. Осознание того, что мой парень мертв, тот, с кем я была такое долгое время -  больше его нет. И землю словно выбили из-под моих ног. Все разлетелось на частицы, я была подавлена, растеряна. Потому что я изменила ему, потому что я поступила отвратительно. Может будь я у него, ничего бы не произошло, он остался бы жив. Да, он поступил со мной омерзительно, но все это было уже не важным. Уже нет того человека, который причинил мне боль, а теперь еще больнее, когда его нет. Не смотря на осознание моих чувств к Дилану, я не могла прийти в себя от шока. Я смотрела в одну точку и не могла пошевелиться, слезы скатывались по щекам, заставляя глотать их, чтобы не зарыдать в голос. Как это, хоронить некогда любимого человека, по - крайней мере, я его таковым считала? Я не представляла даже, что может сейчас чувствовать его семья. Дилан хоть и был грубым, эгоистичным и хамоватым, но он не заслужил этого всего. Почему он? Зачем и кому это было нужно? Я ничего не понимала и просто сидела на стуле, в руках телефон. Я открываю альбом с фотографиями и листаю. [float=left][/float] У нас огромное количество совместных фото с Диланом, мы очень часто фотографировались, хотя я этого не любила. Он заставлял меня позировать, говоря, что будет теперь что вспомнить в старости. Идиотские шуточки про совместную старость были ложью, хотя кто знает. Может он всегда скрывал под маской хама настоящего парня. Теперь я никогда не узнаю этого, потому что он мертв. Слезы капают на экран мобильного, а я не могу отвести взгляда от нашего снимка. Это был один из последних. Буквально четыре дня назад. Неужели все это взаправду? Этот парень рядом со мной мертв? Его нет... И слезы льются уже ручьями по щекам, я всхлипываю и сжимаю в дрожащих пальцах телефон и тихо завываю. Из меня рвется крик, но я не могу заплакать по-человечески, скулю и выдавливаю из себя какие-то звуки, мне сейчас хочется сжаться комочком от осознания происходящего. Похороны... завтра я должна буду с ним проститься, но я не могу... Не могу. Я осквернила все, что было между нами и Дилан никогда не простит этого мне. Какая же я была дура! Этот Крис заморочил мне голову и сбежал, все что ему нужно он получил, а я лишь осталась у разбитого корыта и с мертвым парнем. Все вернулось на круги своя, моя мнимая любовь вновь казалась реальной, сердце разрывалось на части и я не представляла, что я должна сделать, чтобы завтра у гроба вымолить прощение у того, кто больше никогда не позвонит, не обнимет и не скажет настойчиво мое имя. Мне нужно было вновь смыть с себя эту грязь, поэтому я пошла в душ, снимая футболку, я залезла в душевую кабину и включила горячую, слегка разбавляя холодной. Пар испарялся от моего тела и наседал на стекла кабинки в виде "тумана". Слезы смешивались с водой, мне так тяжело было стоять, хотелось рухнуть на колени, но я не позволяла себе этой слабости. Закрываю глаза, моля о прощении Дилана, а перед глазами это чертово лицо, эти губы, этот взгляд. [float=right][/float] Эта дьявольская полуухмылка. Его глаза всегда будут тьмой, там нет никаких эмоций, он пуст и очищен от них, будто бы его сердце настолько же пустое и темное. Я не могу выкинуть из головы наш секс, наши поцелуи, его прикосновения до сих пор фантомами по телу. Отчаяние от воображения сводит с ума и я злюсь. Терплю пару секунд, а потом просто с диким рыком ударяю ладонью по плитке на стене и тут же в сторону рукой по стеклу душевой кабины. Я наверное никогда не прикладывала такой силы к удару.
- ХВАТИТ! УЙДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! - Говорить с собой был не лучший вариант, но я больше не знала, как избавиться от его лица в сознании. Еще удар, за ним следующий. - ПРОЧЬ! - И последний, финальный, который разбивает с треском стекло. Оно осколками сыплется в душевой кабине и за ее пределы. А я лишь тяжело дышу, приоткрыв губы и не открываю глаз. Зажмурившись, я буквально стираю все, что вижу из головы и поворачиваюсь к испорченной дверце в кабинку. Плевать. Я выключаю воду, рука немного опухла, вытаскиваю из кожи пару маленьких осколков и обходя "мины" в виде стекла, вылезаю, обматываясь махровым полотенцем. На мне нет лица, все эмоции заблокированы, словно я компьютерная машина. Иду в гостиную, чтобы быть максимально дальше от тех мест, где я могла вспомнить "незнакомца". Злость не проходит, я злюсь на себя. Подхожу к комоду и вытаскиваю кучу рамок с фотографиями. На них я и Дилан. Сегодня утром я убирала их все, потому что была обижена и не хотела видеть его даже на бумаге, а сейчас я хочу видеть его! Хочу видеть его живым, черт возьми! Расставляю все рамки там, где они и стояли, словно бы и ничего не поменялось. Мои глаза осматривают снимки, а в голове наконец-то всплывают воспоминания о том, какие были моменты в наших отношениях. Но мне так тошно и противно, что приходится достать виски, который уже месяц стоял в холодильнике и прямо из горлышка бутылки я выпиваю пару глотков. Обжигает, но не так сильно, как боль и совесть.
Я не знаю как я дожила до вечера следующего дня. Алкоголь то выветривался из меня, то я снова наполняла им свой организм. Я пела идиотские песни, прижимая к себе фотографию Дилана, я была одета в его синюю рубашку, больше, кроме белья и носков, на мне не было ничего. Сердце сжималось с каждым разом все больнее и больнее, когда я думала о том, куда мне предстоит идти. Но время нещадно бежало вперед и вот уже вечер, когда мне нужно оторваться от дивана и собраться на церемонию похорон. Я не смогу посмотреть на него, не смогу... Я не пойду! Но через десять минут я уже передумала и была одета в черное платье по колено, на шею повязав черный платок, я сделала не сильно заметный, но достаточно мрачный макияж, чтобы не было видно моего синяка около губы, кругов под глазами от недосыпа и стресса. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела лишь тень прежней Шелли, сейчас все не так, как должно быть. Все сломалось, я сама сломала все то, что у меня было. И никогда это уже не исправлю. Ноги сами ведут меня к заказанному такси, я за десять минут оказываюсь у церкви, где будет проходить прощание с Диланом и где навсегда закроют крышку гроба. Отвратительное ощущение тошноты, я побледнела, как только увидела его мать. Она поседела, в прямом смысле этого слова. На идеально черных волосах появилась толстая, семи сантиметровая в ширину прядь седых волос. От этого зрелища меня в дрожь бросало и хотелось убежать, обратно, в свою квартиру и не выходить. Но оказалось поздно, когда Миссис О`Брайен заметила меня и кинулась обниматься. А мне было стыдно, противно от того, что она считает меня хорошей и порядочной. Я изменила ее сыну накануне его смерти или даже во время того, как он умирал или сразу после. Кажется с каждой секундой было все только хуже, я продолжала молчать и опустошенным взглядом смотреть вперед, куда меня вела уже сестра Дилана, сажая в первые ряды в церкви. [float=left][/float]Я не знала что происходит и сколько времени проходит, но в тот момент, когда заиграла траурная музыка, я сама чуть было не оставила свою жизнь. Голова невольно повернулась ко входу и я увидела как вносят гроб. Деревянный, большой, лакированный и усыпанный цветами, в нем несли тело моего возлюбленного. Знаете ли вы, какие мысли таились в моей голове? Лучше не знать. Кажется из меня действительно выходила жизнь, с каждым новым шагом несущих. И вот они ставят гроб на выступ, а я не могу понять, чего хочу больше: упасть на колени со слезами или сбежать отсюда. Музыка прекратилась и слово взял священник, потом передавая его матери и отцу, а вот после их слов, открыли верхнюю часть гроба и я стремительно отвела глаза.
"Господи, я не могу, не могу! Пожалуйста! Дилан, забери меня к себе! Я этого не вынесу, я прошу тебя!"
Слезы ручьем стекали по моим щекам, я не могла контролировать эмоции, поэтому закрыла глаза, чтобы не было возможности увидеть того, кто действительно был мертв и теперь я в это поверила.[float=right][/float] Ничего уже не изменишь, мне остается лишь быть здесь и терпеть все эти терзания. Ту боль, что причинил мне Дилан я забыла и простила, сейчас это было ничтожным. Я никогда не была так охвачена тоской и убита горем, внутри меня все буквально чернело и отсыхало, сердце казалось бы не бьется и дышать я тоже перестала. Слышу голос матери Дилана, она приглашает меня проститься и сказать пару слов о ее сыне, а я не могу, меня хлопают по плечу и целуют в щеку, но я не могу встать, мне помогает его отец и ведет на сцену, я старательно избегаю гроба, чтобы не смотреть туда. Перед микрофоном голос пропадает и в горле комок, я давлюсь собственными слезами, утираю и размазываю тушь по лицу, опускаю голову и тихо, почти шепотом:
- Он был самый лучший. У нас была своеобразная любовь, не понятная многим. Но не смотря ни на что, я знала, что Дилан любил меня. Он был хорошим человеком и всегда таким останется. А я никогда не была достойна его и теперь не имею права быть здесь. - Голос ломается и я отхожу, почти вслепую двигаясь в сторону, к гробу. Открываю глаза и все вокруг сразу же плывет, кроме его лица.
Оно все такое же идеально красивое, каждая черта его лица. И сердце кровью обливается, я приоткрываю рот и ничего не могу выдавить из себя. Рыдания снова немые, я опираюсь ладонями на его гроб и вся дрожу. Он бледный, очень бледный, словно в нем даже не осталось крови, чтобы дать умереть и быть похороненным с человеческим видом. Касаюсь пальцами его руки, которые сложены в замок на груди. Холодный... Я почти такой же температуры и нет другого желания, кроме как остаться с ним здесь, быть такой же бледной и мертвой. Моргаю, за пеленой слез я ничего не вижу, вновь проясняется его лицо и я склоняюсь к нему, целуя его в губы, задерживаясь на них, даря последний поцелуй и вкладывая в него всю свою любовь, часть себя и остатки живого во мне. Потом целую его лоб и касаюсь своим, зажмуривая глаза.[float=left][/float]
- Пожалуйста...прости меня... Дилан... Прости... Я ненавижу себя за то, что я сделала. Это из-за меня ты погиб. Прости... Я люблю тебя. Пожалуйста, прости... - Снова целую его лоб и выпрямляюсь, делая шаг назад. Я сжимаю губы и давлюсь в истерике, глаза покраснели от слез, я не могу справиться с тем, что происходит, я не могу смириться  тем, что вижу. Осознание смерти моего парня приводит к обмороку. На миг все потемнело и я просто упала, обмякнув, словно тряпичная кукла около его гроба. Меня привели в себя только в машине, когда уже ехали на кладбище. Оставалась последняя часть: бросить землю в его могилу и уйти, не оставляя больше и надежды на то, что это сон. Небольшой дождь отрезвил меня, все стояли с зонтами, а я одна отказывалась и холод, что пробирал до костей, только сгущал краски происходящего. Я считала это легким наказанием за все, что я не имею права сейчас прятаться от погоды, ютиться под зонтами и быть наравне с остальными. Гроб закрыли еще в церкви и это хоть как то обнадеживало в трезвости моего сознания, я нетвердо стояла на ногах, отказывалась от помощи. Но слабость взяла свое и я присела на корточки, проводя ладонями по волосам и продолжая рыдать. Кто-то говорил речь, кто-то запел протяжную похоронную песню, но мне было плевать, я снова желала себе смерти и хотела бы сейчас лечь в могилу вместе с ним. Но это была непозволительная роскошь и мне придется мучиться и жить с мыслью, что я не смогла его спасти. Если бы я выставила Криса и взяла бы свой чертов телефон, то была бы с ним. И остался он бы жив или умерли мы вместе, не было бы разницы. Мы были бы вдвоем. Меня окликнули, я поднялась на ноги и увидела, что гроб уже опустили в погребальную яму, значит это финал. В следующий раз я увижу Дилана только на фото или надпись на надгробье. [float=right][/float] Делаю пару шагов к могиле, склоняюсь и беру горсть земли из кучи. Я правда любила тебя, Дилан и буду любить. Прости меня. Кидаю эту горсть земли вниз и она с глухим стуком касается гроба. Мне тянут салфетку, чтобы вытереть руку, но я обхожу всех и просто бегом устремляюсь прочь отсюда. Я бегу так быстро как позволяет платье, которое я подтянула вверх и босиком, снятые каблуки в руках. Мысли со скоростью света проносятся в голове и эхом отдаются в ушах, а я отмахиваюсь и продолжаю бежать. Три часа пешей прогулки, стертые в кровь ноги и я подхожу к своему дому. Медленно, неторопливо, я больше похожа на простой человеческий сосуд, без эмоций и души. И так было ровно до того момента, пока я не подняла взгляд и не увидела почти перед собой Криса. Все сжалось в немой ярости, я почему то злилась и на него, хотя его вины здесь не было. Боль пронзала мое тело и сердце, слезы продолжали литься, после дождя выглядела я кошмарно, но мне было плевать.
- Что ты тут забыл? Уходи, оставь меня. Не смей больше никогда приходить ко мне. - Я хочу пройти вперед, но он преграждает мне путь собой. - Мне кажется я все сказала. Дай мне пройти! Сейчас же. - Пытаюсь оттолкнуть его, но только делаю больно себе, когда толкаю парня рукой, которую повредила о стекло в своей душевой кабине. Шиплю и отступаю на шаг назад. Я молчу, потому что мне нечего ему сказать, он живое напоминание о том, что я виновата в смерти Дилана, что я была не со своим парнем, а изменяла ему с тем, кого знала одни единственные сутки! Идиотка.

Вот уж право и не знаю: к счастью или к сожалению, но я всегда была человеком, который живет эмоциями. Конечно же, порою это конкретно так мешает по жизни. Но куда же без этого? Без эмоций жизнь моя становится настолько пресной, скучной и серой, что потихоньку-помаленьку теряет всякий смысл. Ну а мне, понятное дело, уж никак не хочется превращаться в бесформенную серую массу.
После затяжной тоски_печали, появление в моем доме Тэо и сопровождавших все это действо эмоций стало настоящим красочным фейерверком; долгожданным взрывом, который был жизненно необходим для дальнейшего моего существования. И в довершение всей этой эпопеи, когда он подкрепил нашу встречу таким смачным поцелуем, у меня едва ли колени не задрожали. В действительности ведь не многие люди способны вызвать во мне такие чувства. Это уже само по себе является новым поводом для размышлений и пищей для ума.
- Да ну куда же я тебя дену? Спрашиваешь еще! Впадай. Молодец, что приехал, - воспрянув духом буквально на глазах, я оживаю и начинаю хлопотать вокруг мужчины. Вижу в его руках знакомую стеклянную бутылку изящного дизайна, которую не могу не узнать.
- Боже, как символично, - протяжно проговариваю и не могу скрыть умиления. Не то, чтобы я была любителем приложиться к бутылке, но именно это вино, именно эта марка… Об этом знали только мы вдвоем, и мне вдвойне приятно, что он всё ещё помнит. С осторожностью принимаю сосуд из его рук и тут же спешу унести на кухню, дабы бутылка не разбилась здесь ненароком. Полагаю, что слишком далеко её убирать все же не стоит – если Таптиклис решил погостить у меня подольше (о чем прозрачно так намекал его багаж), то мы еще вполне успеем распить ее при удобном случае.
Ух, столько ощущений сейчас скопилось внутри меня, что на первых порах даже не знаю, куда себя деть. Сделав над собою некоторое усилие, я всё же отправляюсь в кухонную зону для того, чтобы приготовить угощения и встретить Тэодора как полагается. Конечно, гораздо больше мне хотелось в этот момент запрыгнуть на него и просто повисеть хотя бы минут пять у него на шее, как следует потискать. Но, боюсь, что актер может немного неправильно понять меня. Или нет… Но, всяко лучше занять руки чем-то полезным и более безопасным.
- Не говори ерунды, вот ради всего святого! – в шутку выругалась я, поглядывая на парня через плечо и отмечая про себя, что глаза его прямо-таки гуляют по моим ногам. Вот спасибо, дорогой, польстил моему самолюбию. Все это порождает на лице моем тень хитрой улыбки. Все-таки, как ты ни крути, а на протяжении всего этого времени, что мы знакомы, некое приятное напряжение все еще продолжает витать между нашими телами, время от времени обостряясь.
- Запомни просто раз и навсегда и заруби себе на носу, что тебя я приму в любое время суток и в любой день недели, вне зависимости от каких бы то ни было факторов и обстоятельств. Всё, на этом тему прошу считать закрытой, - совершенно безапелляционно отвечаю я.
Дожидаясь, пока начнет закипать кофе в джезве, быстро отключаю плиту и моментально разливаю благоухающий напиток по небольшим чашкам, которые уже после переношу в обеденную зону, за ними же отправляется и тарелка с сэндвичами. Конечно, это – не завтрак класса люкс, но для перекуса сойдет, так ведь? Не помню, к тому же, чтобы Тэо особенно привередничал в отношении еды.
Возвращаясь к задумчивому мужчине, стоящему около стола, я не могу не заметить его напряжение. Такое его состояние меня совсем не радует. От былой ухмылки на его лице ни то, что следа – даже намека не осталось. Мягко касаясь его плеч, разворачиваю лицом к себе.
- Ну, не молчи же ты, - умоляюще поглядываю в темные глаза, и, кажется, тот час же срываю куш. Не скажу, что я была так уж шокирована услышанными откровениями – в какой-то момент (а именно, когда я увидела его чемодан) меня посещали мысли о том, что, возможно, что-то в его жизни пошло не так. Но видеть эту боль в родных глазах нет никаких сил.   
- Я буду очень большой сволочью, если скажу сейчас, что Рут мне и прежде никогда особенно не нравилась, а сейчас так и подавно? – состроив на лице гримасу, тихонько ворчу я, пока он отворачивается к окну. Да, прежде у меня не было особых причин не любить эту девушку. За исключением, разве что, её изначально негативного настроя по отношению ко мне. Но сейчас, когда сердце просто разрывается от одного вида Тэо, внутри невольно накапливается какой-то негатив. Да, я всегда буду на его стороне. Вот так легко и просто. Потому что он – мой человек, просто до глубины души. И никто никогда не будет прощен за причиненные ему страдания.
  - Пойдем, - аккуратно взяв его ладони в свои, я увлекаю мужчину за собой и усаживаю за стол, где ждет завтрак и пока еще горячий кофе, что не повредит ему после прогулки на холоде.
- Мне сложно сейчас сказать что-либо тебе по этому поводу, конечно, - потирая висок, я не отвожу взгляда от Тэо. А он, кажется, напротив, старается спрятать глаза, что лишь усложняет мне задачу.
- Эй, только не закрывайся от меня, хорошо? – опять дотягиваюсь до его руки своими теплыми пальцами, успокаивающе поглаживая его ладонь.
- И знаешь, не жалей потраченного времени, не растрачивайся на это. Всяко, оно уже ушло. Вопрос в том, сколько еще ты истратишь на сожаления. У тебя жизнь еще впереди, что ты сам себя зарываешь-то? – не выдерживая, последнюю фразу я произношу, чуть повышая прежде тихий тон голоса, тем самым заставляя его, наконец, смотреть мне в глаза.
- Хорошо. Если тебе что-то там кажется, если ты в чем-то не уверен, то у тебя есть столько времени, сколько понадобится для того, чтобы сделать для себя какие-то выводы и подвести под этим всем жирную черту. Просто подумай хорошо и реши, вернешься ли ты к ней и попытаешься наладить ваши отношения, либо разорвешь их окончательно. И помни, что все это время у тебя есть я, и тебя даже волновать не должны такие вещи вроде «нужно мне это с утра или в любое другое время суток». Естественно, понятно, что ты можешь жить в этой квартире столько, сколько захочешь, и сколько душе твоей будет угодно. У меня всё, - отчеканила прям как на духу, не давая британцу даже слова вставить. Аж самой стало страшно от такого напора. Наблюдая за тем, как сменяют друг друга эмоции на его лице,  я лишь с абсолютно спокойным и непоколебимым видом принялась пить кофе. Конечно, он привык видеть меня более мягкой и нежной, наверное. Но есть моменты в нашей жизни, которые реально требуют твердости и жесткости. Как раз сейчас этот момент и настал.
- Поешь, - говорю уже совсем тихо и мягко, подвигая к нему поближе тарелку, - Мне почему-то кажется, что ты потерял в весе с последней нашей встречи. Или не кажется, - снова пристально осматривая актера с головы до ног, понимаю, что не ошиблась. Он реально заметно похудел и под глазами залегли легкие тени, что говорили об усталости.
- Ну вот, доводят тут некоторые, а мне теперь откармливать, - уже чуть посмеиваясь, похлопываю его по колену. Хочется как-то разрядить обстановку, что, мягко говоря, накалилась. Но сделать это очень и очень не просто. Я прекрасно вижу и понимаю, как он расстроен и подавлен из-за всех этих неполадок в личной жизни. Что же, я вполне могу понять его эмоции. Прежде он никогда не позволял себе выражаться грубо в адрес Кирни, но теперь уж даже его ангельское терпение закончилось. И если так, то зная практически запас терпения этого человека, я даже боюсь представить, что там между ними происходило всё это время.
Огромное количество мыслей витал в моей голове все это время. Да и Тэо всегда был мастером на то, чтобы подкидывать мне все новые и новые темы для размышлений. Хотела бы я знать, как и чем можно помочь ему, и желательно в самые короткие сроки… Только вот ничего путевого в голову пока не пришло. В самом деле, не спаивать же его? Алкоголь все равно не спасет от проблем, а лишь усугубит ситуацию дополнительной головной болью на следующий день.
- Ну вот что мне для тебя сделать, скажи, солнце ты мое ясное? – сжимая его руки в своих, заглядываю в глаза, словно в них ищу ответы на свои вопросы.
- Все, что захочешь, для тебя сделаю, ты только скажи, - шепчу ему, пытаясь улыбнуться. И это все чистая правда. Я бы действительно пошла на всё, чтобы он снова искренне и от души улыбался и радовался жизни.
Смотрю на его лицо, и тут же в голове возникает целый океан приятных воспоминаний, связанных с этим прекрасным мужчиной. И как же хочется сейчас на каком-то ментальном уровне передать ему все то приятное, что когда-либо было между нами; просто дать понять, что мир не треснул, что есть еще шансы на счастье. И в какой-то момент, лишь на долю секунды в мою голову приходит своего рода просветление.
- Ты знаешь, Тэо, мне кажется, что я не выполнила одно обещание, данное тебе когда-то очень давно, - положив ногу на ногу, я откидываюсь на спинку стула с задумчивым лицом.
- Я определенно должна  отвезти тебя на Гавайи, и чем скорее – тем лучше.

Ты не беги на ветер, он приносит только волны,
Сквозь упреки стерео — в   л ю б о в ь   м о н о .
И не нам судить о правильности этих решений,
Ведь все будущее спрятано за горизонт.

[float=left][/float] В моем мире всегда правило одиночество. С тех самых пор, как я покинула Англию, прилетев в США и поселившись в огромном "яблоке" под названием Нью-Йорк, мне было не по себе. Знаете, такое чувство, словно ты чужой здесь и не можешь найти места и покоя. Мне всегда казалось, что на меня косо смотрят, потому что видят, что я не коренной житель этой страны, что у меня другой менталитет и акцент. Казалось бы, мы говорим на одном языке, но англичан здесь чуяли за версту. И это было для меня внутренней преградой для полноценной адаптации, для того, чтобы устроиться на работу. Создавалось стойкое впечатление, что я попала на остров, где была я одна, а все вокруг не видели меня и игра в Робинзон Крузо стала такой реальной, доступной и близкой для меня. Первые дни я сходила с ума, я рыдала и бесилась, я пила и просаживала все заработанные деньги в родной стране. Отчаяние наполнило меня до краев, я находилась в полной безвыходности, озлобленность на весь мир доводила до исступления. Если сейчас я вспомню об одном отрезке моей жизни в этом городе, то мне будет очень стыдно, очень неприятно. Я похоронила эти воспоминания намного глубже, чем была моя собственная могила. Я позволила себе быть фривольной девушкой, позволила это под определенным давлением. Знаете, когда ты сосредоточен на самобичевании, ты не задумываешься о том, что будет завтра, а я про будущее и слышать не хотела. Я жить не могла, дышать и думать о завтрашнем дне, что уж там на более долгие сроки вперед. Я напивалась, была в состоянии близком к коматозу, на автопилоте заруливала в клуб в двух кварталах от моего съемного жилья и продолжала пить там. По началу я была как алкоголик - одна, отшивая от себя всех, кто пытался помочь или просто присесть рядом, а потом мне стало так плевать. Мия умерла, я лишь призрак, а призракам так плевать на пресловутую реальную жизнь. Поэтому как только я занимала столик, вокруг меня тут же просыпались мужские взгляды: одинокая красивая блондинка, которая убита горем и продолжает вливать в себя высокоградусный алкогольный напиток - легкая добыча. Так они считали, но не считала я. Мне были чужды прикосновения чьи-то, слова и флирт. Пару раз я разбивала бутылку о чужую голову, попадала в участок, но меня отпускали, так как кто-то постоянно давал показания в мою защиту. Я не знала, кто это был, но он определенно был моим ангелом-хранителем, иначе я давно бы оказалась в местах не столь отдаленных. Очередной вечер в том баре был ничем не примечателен, только живая музыка и я услышала знакомые строки, те самые, от которых у меня всю душу выворачивало наизнанку, от которых сосуды лопались в напряжении, но только вот голос был совсем не тот. Это была песня Стефана посвященная мне, но пел ее кто-то другой, я подняла затуманенный хмелем взгляд и пыталась разглядеть, кто же там был, но видела лишь силуэт парня с гитарой, издалека я могла бы даже признать в нем своего мужа, но я была еще трезва для таких галлюцинации. Всему свое время: пять стопок водки и я тяжелым перегаром выдыхаю, упираясь лбом в свои ладони, уперев руки согнутыми в локтях на деревянную поверхность. И этот голос, который исполнял песню всей моей жизни оказывается близко, он приветствует меня, спрашивает что-то, а я лишь отмахиваюсь и закрываю глаза, прокручивая в ней назойливые, но такие близкие душе воспоминания о счастливых моментах с мужчиной моей мечты, что сейчас был за тысячи километров от меня, убитый горем после моей "смерти".
— Тебя же зовут Мия, верно? — От того, что кто-то произнес мое имя, я вздрагиваю и наконец-то удосуживаюсь посмотреть на лицо незатейливого собеседника. Он был молод, от силы двадцать пять. Но его лицо было будто скопировано с моего любимого лика. Нет, не близнец, но все эти черты безумно походили на болезненно впившиеся в мое сознание. Только глаза у этого парня были такими же как у меня: карими, темными и затягивающими в омут без надежды выбраться. Я морщусь и хмурюсь, концентрируя свое внимание на его улыбке: он искривляет губы в одних уголках, от чего я улыбаюсь в ответ, но так обреченно и выдохнув, пожимаю плечами, откидываясь на спинку кожаного барного дивана.
— Откуда... ты меня знаешь? — Щурюсь и навожу фокусировку с пьяной головы, придаю резкости этому лицу и в сердце что-то болезненно трепыхается. Он действительно безумно похож на Стефана, невольный призрак прошлого припечатан к лицу этого парня и мне слишком тяжело смотреть, но отводить взгляд не хотела. Я будто заряжалась дозой необходимой любви и страданий по истерзанной своими же руками любви.
— Песни, которые я исполняю - их много. Но чаще всего звучат песни Стефана Янга. Ты же его жена, так ведь? Я видел тебя на гастролях с ним в Англии, правда тогда ты была с темными волосами, и он же писал все это для тебя? Очень проникновенные песни и нравятся публике. — Снова эта улыбка, только шире и искреннее, а я фыркаю и опускаю взгляд, стараясь собрать мысли воедино. Но они как крысы с тонущего корабля - в разные стороны разбегались не позволяя быть пойманными.
— Нет. Ты ошибся. Мия Янг умерла. Она сейчас разлагается в деревянном гробу под землей ее родины. — Грубо, резко и я не слежу за своей интонацией. Опрокинув последнюю рюмку водки я кидаю деньги на стол и подскакиваю на ноги, пытаясь выйти из-за стола и закончить это садо-мазо по своим нервам. Но меня подводит вестибулярный аппарат и пошатнувшись, я врезаюсь прямо в этого парня, что ловко подхватывает меня не давая упасть и разбить лицо о ступеньки, что повели бы к выходу. Его руки теплые и сильные, он крепко сжимает меня в объятиях. Его рубашка пахнет знакомым запахом мяты, от этого я шарахаюсь, отталкивая странного "фаната" от себя и выпрямляясь, снова смотрю ему в глаза. Откуда эта маска сожаления? Мальчик, сотри ее с лица, мне не нужна твоя жалость. Ни твоя, ни чья либо другая.
— Не знаю, что стряслось в твоей жизни, но я хорошо разбираюсь в эмоциях людей, даже чужих. И поверь, столько скорби не было даже на моем лице, когда я хоронил свою мать. Видимо теперь Стефан не рядом? — Я возмущенно втягиваю воздух, словно только что кто-то вульгарно и бесцеремонно залез мне в душу, фамильярно расталкивая там все и вороша, продолжая донимать.
— Уйди с дороги. Психолог чертов. Тебя это не касается совершенно. — Я в очередной раз отталкиваю его руки, что тянулись помочь мне спуститься по лестнице, но он хватает меня за запястье, просит разрешения проводить, а я слишком резко вырываюсь, пытаясь показать ему, что мне никто рядом не нужен, но слишком много сил приложила к этому сопротивлению. Мое равновесие пошатнулось, как и нервная система, спотыкаюсь одной ногой и успеваю лишь увидеть то, как расширяются глаза этого парня, что пытается ухватить кончики моих пальцев, но не получается. Я чувствую легкость в первые секунды, словно бы у меня выросли крылья, все закружилось в голове и полетело кувырком, водоворотом затягивая в пучину этой бессмыслицы. Но удар плечом о перилу приводит в чувства и я понимаю, что падаю, болезненно и возможно сверну себе шею. Парень выкрикивает мое имя, его силуэт размыт и на секунду мне даже показалось, что это мой Стефан. Мой единственный и любимый Стефан. Но нет, новый удар спиной о лестницу, еще один - бедром, плечом, спиной опять и я кувырком скатываюсь вниз, со всего размаху своего полета прикладываясь затылком к бетонной стене. В этот момент тьма овладела мной, проникая в глубину моего сознания. Я отключилась и не знала, что происходило дальше, я лишь видела темноту вокруг и беспросветную толщину боли. Но не физической, а душевной. Этот парень напомнил мне о том, чего я лишила сама себя, от чего сбежала и какие страдания оставила после себя.
Когда я открыла глаза, то я была в светлой комнате, но это была не больница. Меня заботливо переодели и укрыли одеялом, уложив на мягкую постель. Все двоилось и меня мутило, будто я перекаталась на карусели в парке аттракционов. Но приступ тошноты сошел на нет, когда я осушила бокал с лимонной содовой на тумбочке рядом. И единственный вопрос: где я? Он не покидал меня до тех пор, пока дверь в комнату не отворилась и не вошел этот парень из бара, который пристал ко мне с тупыми вопросами о том кто я. Он с трепетом смотрел на мое лицо, а я морщилась от яркого света, заметив это - он задернул шторы и присел на край кровати рядом со мной.
— Голова сильно болит? — Я недоумевая смотрю на него и пытаюсь понять, какого черта происходит. Все это такая нелепая случайность, что я даже не знаю как доходчиво ему объяснить и солгать о том, что я не я и он ошибается. Но я так устала, мне нужны были силы, нужно было хоть что-то для существования.
Итан стал моим существованием. На короткий период времени, на два месяца. Хотите знать что было? Это тяжело объяснить, тяжело пересказать и я не хотела бы вообще вспоминать это. Потому что эти два месяца я вычеркнула из жизни, закрывая надолго в самом дальнем ящике каждый прожитый день в компании этого парня. Он строил мой новый мир, начал это делать так ненавязчиво, он был так похож на Стефана, что я не могла сдерживать себя, не могла уйти и оставить его. Мне казалось, что так я хоть как то напоминаю себе, что я не мертва, что я это я, пусть по документам это было и не так. Он стал первым и единственным, кто узнал всю историю с самого начала обо мне и моем муже, кто слышал все мелочи и важные детали. Он знал о потерянном ребенке, о Питере, о тюрьме и наркотиках, о суициде. И он целовал мои шрамы, покрывая их дорожкой из прикосновений своих губ, стараясь залечить. Это был дурман, я словно сходила с ума. Я видела в нем другого, потому что любила другого, но он был настойчив и грозился бросить весь мир к моим ногам, вернуть желание жить. Он умолял и просил меня о том, чтобы я перестала смотреть назад. А я... Я послушала его. Я закрылась от самой себя старой, открывая новые горизонты. И я начала влюбляться в Итана, как когда-то влюблялась в своего мужа. Это разнесло меня на части, раскололо и покрыло все открытые раны серной кислотой словно мазью.  Когда я осознала, что в моем сердце начинает появляться место для другого мужчины, это испугало меня, я не хотела этого и я сбежала. Я просто ушла в один день, не оставив о себе никакого напоминания, никаких контактов и переехала в другой район, как можно дальше. Я сменила бы и город, но у меня уже была работа здесь и Итан не входил в мои планы. Я не хотела никого видеть даже рядом с тем местом, которое занимал в моей душе и сердце Стефан. Мне было снова горько и больно, я снова причинила эти нестерпимые ощущения кому-то. Но так будет лучше, потому что этой любви никогда не бывать, пока жив Стефан и жива я. Не в этой жизни.
.   .   .   .   .   .

Как он это делал? Как у него выходило так быстро и ловко успокаивать меня? Просто его ладони, что касались - уже вселяли веру в то, что все будет хорошо. Я так скучала по этой заботе, по тому, как он обращается со мной, словно с ребенком. И невольно мои губы расплывались в любящей улыбке. Кажется, что пришло время все начать сначала, каждый прожитый день начинать не с отголосков прошлого, а со звона настоящего времени и настойчивого ожидания терпкого послевкусия от прекрасного будущего. Я продолжала разглядывать тело своего супруга, своего мужчины, что наконец-то реанимировал мое сердце, которое порхало в груди похлеще чем крылья колибри, я вглядывалась в испорченный покров его кожи, грубые отметины и следы побоев, порезов и ранений. Я не знала такого его тела, восемьдесят процентов из этих увечий было после того как я "умерла". Голос Стефана просил меня забыть об этом, возможно я смогла бы забыть о том, что на его грудной клетке, плечах или торсе в общем, но об одном шраме на его руке, который был нанесен явно не в битве за свою жизнь и честь - о нем я забыть не могла. [float=right][/float]Мы два идиота, два сумасшедших влюбленных, которые готовы покончить с жизнью, как только не станет другого. Я не представляла, каких усилий стоило моему возлюбленному найти сил жить дальше. Шагнуть через пропасть, найти опору и встать двумя ногами на твердую почву. Это были исполинские выдержка и настойчивость. Что-то давало ему стимул, я не знала что, но была счастлива, что это было в его жизни. Даже если бы это была другая женщина, судя по настоящему времени и не задержавшаяся в его судьбе, но она смогла вернуть ему желание продолжать жизненный путь - я не осужу. Не заревную. Да я бы в ноги ей бросилась, даже если бы она была той, кто слышал его "люблю". Я бы целовала ее ступни и говорила спасибо за жизнь, которая в приоритете была над всеми остальными.  Стефан сжимает мою руку, шепчет те самые строки, которые я готова была слушать до последнего вздоха, я с придыханием смотрю в его глаза, наблюдая за тем, как из простого омута отчаяния они превращаются в яркие, горящие перспективой глаза. Я помнила их именно такими, без скорби и агонии от мучений прошлого. И этот луч света, который зародился в нем, передавался и мне. Мое траурное лицо улетучилось и в ответ на его улыбку я улыбаюсь тоже, шире чем в самом начале. Сжимаю в ответ его ладонь, я больше не чувствую боли. Все стало таким мелочным и неважным, когда рядом со мной был мой куртуазный англичанин. Я зажимаю ногами его бедра, придвигая ближе к себе, обвивая ими и сцепляя крепче с жаждой никогда не отпускать, свободной рукой я касаюсь его волос, ласково поглаживаю их и касаюсь щеки, снова подушечками пальцев нежно и чувственно. Моя грудная клетка так часто вздымается, дикое желание отдаться ему без объяснений и лишних слов - это овладевало мной. Мой лед растаял, все тепло изнутри рвалось к мужчине моей жизни, моему единственному и неповторимому, по которому я дико скучала все это время. Я скучала не только по его взглядам, я скучала по его поцелуям, прикосновениям и страстным мучительным движениям. Секс всегда был важной частью нашей жизни, мы умели наслаждаться друг другом, каждой секундой, мы выпивали друг друга до последней капли, выжимали последние силы, но заставляли крики и стоны сотрясать все вокруг. Мы любили жить на полную, и сейчас ничего не изменилось. Я беру его лицо в свои ладони и ласково целую, после чего спрыгиваю со стола, перед этим разжав "тиски" в виде своих стройных ног.
— Пойдем со мной. — И он ведомый, как всегда было только для меня, идет. Каждый шаг и я улыбаюсь шире, в глазах блестит азарт, любовь и похоть проступает вся более явно. Мне нужен он, во всех смыслах и прямо сейчас. И медленно, но верно мы оказываемся в ванной комнате, я достаточно быстро здоровой рукой открываю в душевой кабине воду из насадки "тропический душ". мы не сводим взгляда друг с друга, я смотрю в глаза полные ярких эмоций от возродившегося прошлого и нового настоящего, а он смотрит в мой темный омут, что принял оттенок топленого шоколада.
Делаю шаг к нему, пальчиками касаюсь его грудной клетки, провожу по торсу, повторяя рельеф его пресса и кусаю нижнюю губу, которая жутко саднит, но это так неважно сейчас. Я расстегиваю пуговицу на его джинсах, пока он понимая намек, скидывает кеды. Тишину нарушает шум капель, что разбиваются тысячью бриллиантов о акриловое покрытие на дне душевой кабины и резкий звук расстегнутой ширинки. Я не отвожу взгляда от лица Стефана, едва касаюсь его губ, маня и дразня. Мы даже дышали синхронно, пока я освобождала его от одежды. Помогая поддеть и резинку боксеров, спуская их вниз, после чего я делаю шажок назад. Заведя руки за спину, я расстегиваю бюстгальтер и скинув лямки, он падает на пол. Давлю самодовольную улыбку, наблюдая за атлетически сложенным телом моего греческого божества. Я очень скучала по нему, так сильно, что желание уже давило на низ моего живота. Спускаю с себя пижамные шорты вместе с нижним бельем, оставляя их и перешагивая. Мы полностью обнажены и не на гладком и без изъянов кожном покрове, мне в глаза наконец-то бросается темная надпись. И почему я сразу не увидела ее? Видимо первое, что я увидела сняв рубашку - это шрам на руке от попытки проститься с жизнью и это затмило мой взгляд, я не смогла зацепиться именно за самое важное. Мое имя и дата нашей свадьбы чернилами под кожу вогнаны на его грудной клетке.  Я сглатываю, горло пересохло от волнения, касаюсь этой надписи и губы дрожат, глаза снова прожигают слезы от которых я уже так просто не отмахнусь одним движением. Но все стирает грани вокруг, я тяну Стефана за собой в кабину и наши обнаженные тела тут же орошает теплая вода, я закрываю дверь душевой кабинки и прижимаюсь к любимому телу. Утыкаюсь носом в его шею, целую и улыбаюсь как идиотка.
— Я так скучала по тебе. Я люблю тебя, Стефан. — Поднимаю взгляд и провожу ладонью по его лицу, смывая кровь из рассеченной брови. Мой бинт на руке тут же пропитывается и становится с внутренней стороны розового цвета от сочившейся понемногу крови. Наша любовь была ей запятнана, но это не важно. Сейчас важно только то, что он здесь и я могу позволить себе не сдерживать своих чувств, своих слез, что катились по щекам и смешивались с каплями воды, что струей били в его плечи и спину, касаясь и моей кожи. Мурашками по всему телу наш поцелуй, который я делаю жарче, глубже, позволяя себе вольности. Наши языки сплетаются в обжигающем танго, мы как два мотылька летели на огонь и скоро сгорим в нем, но снова возродимся, потому что жизнь показала, что мы фениксы. Пепел для нас - это место рождения нового и более чистого. Я целую его губы, перехожу на щеки, шею, плечи, я хочу касаться всего его своими губами, заставить вспомнить его, как сильно я люблю его и как могу отдаваться ему. Но что-то было не как раньше, именно поэтому я застыла около его уха, шепча: — Меньше нежностей. Прошу. Я хочу тебя так сильно, так невыносимо, что не сейчас прелюдии. Выплесни всю боль, что я причинила тебе, покажи как сильно ты скучал, как было тебе без меня. Потому что я готова сделать это для тебя. Умоляю, не жалей, Стефан. Не сегодня. — Горячим дыханием обдаю его кожу, ощущая как начинаю дрожать от изнеможения, но сил во мне было еще слишком много, которые я готова истратить до нуля в этой душевой кабине под натиском его тела. Я целую и кусаю его мочку, усмехаюсь, словно это была ирония, но ведь все не так. Просто любовь к нему забрала остатки моего здравого рассудка, адекватности и всего прочего, что прилагается к нормальному человеку. Он свел меня с ума, второй раз, третий и миллионный юбилейный. Он делал это каждый прожитый день вместе или по раздельности. Так было и будет всегда. Потому что судьба преподнесла нам второй шанс, согревая нас. не давая окончательно сгинуть и замерзнуть в одиночестве, вдали друг от друга. И этот шанс мы обязаны ценить, не выпускать из своих ладоней. И сейчас был тот переломный момент, когда я хотела убрать из своего мужчины всю жестокость. Он был так агрессивен не из-за Карла, точнее основной причиной все равно буду я. И пусть лучше он в нашем сексе выместить эту ненависть и отчаяние, в котором он жил, чем продолжит сходить с ума и срываться на других. Я не хотела больше его терять, не хотела разлучаться с ним на веки веков. Никогда больше не жить без взгляда в эти глаза, без чувства его тепла ночью рядом со мной, без поцелуев и голоса, который меня окрыляет и вдохновляет. И как было в той самой клятве от священнослужителя: и пусть только смерть разлучит вас.